Женщин предложили называть «рожающими меньшинствами», чтобы не ущемлять права трансгендеров

В общем, в 19 лет я объявил себя гендерквиром. Мне было некомфортно называть себя «девушкой» с учетом всех этих сомнений в отношении своей идентичности и тела.

Я обрезал волосы, начал по-другому одеваться, утягивать грудь и представлять, каким может быть мое будущее. Хотелось посмотреть, стану ли я счастливее, будет ли мне комфортнее, если буду продолжать все это делать.

69745641_2990587990958142_5327752810081550336_n.jpg

Правда, с родителями мы так никогда и не обсуждали вопрос моей гендерной идентичности. С их точки зрения все выглядело так, что их ребенок в подростковом возрасте поехал в колледж и подхватил там что-то ужасно похожее на «быстроразвивающуюся гендерную дисфорию».

Только в моем развращении винить надо было не Интернет, а этот дурацкий институт свободных искусств.

Но в процессе социального перехода я понял, что происходит что-то волшебное — я становлюсь более общительным, раскованным. Я чувствовал себя все более счастливым. Чуть более смелым и активным. Более свободным и непринужденным.

Тогда я сел и сказал себе: «Хорошо. В этом что-то есть». В этом определенно что-то было, потому что каждое изменение приносило с собой небывалое чувство легкости.

С одной стороны, ты наконец-то становишься тем, кем изначально должен быть, но в то же время, для всего остального мира, даже для близких, ты становишься невидимым.

Это больно ранит, и у кого-то протекает постепенно, а у кого-то резко в зависимости от того, когда ты определился со своей идентичностью.

Я понимал, кто я есть, и мне хотелось, чтобы и другие люди это увидели. Но этого не происходило. И чем дальше, тем больнее мне становилось.

Я все больше внимания обращал на те особенности своей внешности, которые скрывали мою истинную суть. Мне никогда не было особенно комфортно в своем теле, но теперь-то я знал почему и более четко понимал, что нужно изменить.

И в этот момент я начал задумываться о гормонотерапии.

В возрасте 22 лет я чувствовал себя несчастным и начал терять терпение. Сперва я ничего не говорил родителям, боялся, что они меня не поймут. Они были обычными среднестатистическими родителями, от которых вопросы гендерного самоопределения были столь же далеки, как Луна.

53065779_2642880389062239_5625587635050250240_o-e1582130649912.jpg

Но в итоге я все равно им признался.

Они были сбиты с толку в самом прямом смысле этого слова.

И более того, они были в ужасе, потому что я никогда не говорил, что у меня есть сомнения по поводу гендера. Для них все мои мысли и ощущения были неожиданными и кардинальными.

Да, пожалуй, «быстроразвивающиеся» — это подходящее слово.

Позже я узнал, что ощущение разобщенности с собственным телом или самим собой, пищевое расстройство, тревожность и ощущение оторванности от социума могут быть признаками дисфории при трансгендерности.

Похоже, все это знакомо многим из нас. И что особенно важно, в процессе перехода у некоторых людей эти ощущения полностью или частично проходят.

Когда я в конце концов понял, что из-за гендерного перехода мне становится лучше и легче… меня охватил восторг. И в то же время я испытал новые приступы очень острой гендерной дисфории.

Мой внутренний мир становился все более оформленным, тогда как внешние изменения происходили гораздо медленнее. Несоответствие между ними становилось все более явным и причиняло все больше боли.

Это и было «быстрым развитием дисфории».

И через этот опыт проходят многие трансгендерные люди — мы узнаем о себе правду, но это знание лишь приумножает боль. Когда понимаешь, что ты один видишь себя таким, какой ты есть на самом деле, это становится еще одним источником страданий. Ты страдаешь от невидимости.

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Илья Коршунов
Наш эксперт
Написано статей
134
Добавить комментарий